При директоре Конецком завод был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Этому обязан Николай Васильевич, прежде всего Анатолию Павловичу Ставорко.
Конецкий продолжал идти по его пути, благоустраивал город и рабочие поселки. Появились новые больничные корпуса. Был введен в эксплуатацию шестой цех, который начал строить еще Анатолий Павлович.
Конецкий хорошо помнит тот зимний день.
Бесновался февральский снег. Ставорко вернулся из Москвы. Из Воронежа до Семилук добрался пригородным поездом. Шел с вокзала по тихим утренним улицам. Снежные хребты отделяли тротуары от проезжей части. Не заходя домой, направился на завод.
У своего кабинета встретил главного инженера Конецкого.
- Николай Васильевич, зайдите ко мне, - предложил главному инженеру сесть, сам, не раздеваясь, стал ходить взад - вперед по кабинету.
- Как съездили? – поинтересовался Конецкий, - были в министерстве?
- Был, нашему заводу поручено важное правительственное задание, - с гордостью в голосе сообщил Ставорко. - Советский Союз возводит одну из крупнейших платин в Египте, будет строить и гидроэлектростанцию. Нужна трансформаторная сталь, наша не соответствует мировым стандартам, низкий коэффициент полезного действия. Правительство не хочет покупать ее за границей. Решить эту проблему поручили липецкой Магнитке и нам.
Трансформаторную сталь тогда производили лишь четыре страны мира - США, Япония, Швеция и СССР.
Наша сталь имела более высокий коэффициент потерь.
- Придется вам, Николай Васильевич, поехать в Липецк и вместе с металлургами подумать, как увеличить КПД нашей трансформаторной стали.
На Новолипецком металлургическом заводе Конецкий досконально ознакомился с технологией и понял, что отечественная трансформаторная сталь отстает от зарубежных аналогов, потому что печь облицована шамотным огнеупором, который ухудшает качество металла.
Футеровка печей выдерживала лишь три месяца работы. Трансформаторная сталь получалась второго класса, с плохими магнитными свойствами.
Низкое качество стали обусловливало изготовление электросиловых трансформаторов утяжеленного веса, с высоким процентом потери электроэнергии.
Представьте себе: огромное количество трансформируемой энергии по всей стране, огромное количество изготовленных трансформаторов разной мощности. Получаются колоссальные потери электроэнергии и перерасход стали на изготовление трансформаторов. В основном из-за того, что шамотный огнеупор не подходил для этого вида его службы.
По утверждению липецких металлургов, замена шамотного на корундовый огнеупор резко улучшит качество трансформаторной стали.
В короткий срок получили такой огнеупор в лаборатории. Создали небольшое опытное производство в цехе № 2. Зафутеровали несколько колпаковых печей, провели опытный отжиг в этих печах.
Результат - поразительный. Почти вся опытная сталь после отжига получилась высокого качества, не уступавшего импортной стали. Футеровка печей после года службы не разрушалась, тогда как шамотная футеровка портила сталь, разлагаясь в результате реакции с водородом, выделяя при этом воду.
Ленинградским институтом был спроектирован цех для изготовления легковесного корунда, /так называли на заводе этот огнеупор/. В течение двух лет заводчане своими силами построили новый цех № 6.
В 1971 году состоялся пуск цеха.
С тех пор отжиг трансформаторной стали в колпаковых печах, футерованных новыми Семилукскими огнеупорами, легковесным корундом, стал производиться на Новолипецком и Верх-Исетском металлургических заводах.
Огнеупоры, сделанные по специальному заказу в цехе № 6, были использованы на строительстве Таджикского алюминиевого завода.
С просьбой о поставке корундового легковеса обратились и машиностроители с Украины. В своем письме они сообщали:
"В соответствии с заданием правительства по ускорению развития черной металлургии, нашему Краматорскому машиностроительному заводу поручено в сжатые сроки изготовить уникальный тонколистый прокатный стан "5000" для Красноярского металлургического комбината, а также прокатный стан для Индии.
Для своевременного их изготовления наше предприятие проводит техническое перевооружение участков в действующих цехах. Создание уникального участка на газовой цементации крупногабаритных зубчатых колес, строительство новой печи.
В настоящее время ввод печи задерживается из-за отсутствия необходимого огнеупорного изделия - корундового легковеса, изготовляемого на вашем предприятии".
У металлургов возникала новая проблема - как перевести разлив стали из ковшей без применения стопорных трубок, по примеру некоторых передовых зарубежных заводов. Лицензию не продают, но ясно - это очень эффективный способ. Уменьшается большой штат каменщиков по набору стопора из стопорных трубок и, что особо важно, исключаются аварии при разливке стали, сокращается расход огнеупоров.
Семилукскому заводу было предложено освоить выпуск огнеупоров - плит для бесстопорной разливки стали БРС.
На завод приехал специально начальник Всесоюзного объединения «Огнеупор» Дмитрий Иванович Гавриш, лауреат Государственной премии. Гавриш поражал силой своего ума. Особенно впечатляли его широко поставленные глаза, отражающие работу мысли. В темных, зачесанных назад волосах, серебрилась седина.
С приездом Гавриша появились технологические предложения. Стали проводиться лабораторные работы и опыты. Было принято решение выпускать плиты в цехе № 6.
Завод первым в стране освоил промышленный выпуск муллитокорундовых плит для бесстопорной разливки стали БРС.
Суть бесстопорной разливки в том, что на смену трудоемким стопорам, которыми раньше перекрывались отверстия в сталеразливочных ковшах, пришли шиберные задвижки.
Позже завод в третьем цехе стал выпускать высокоглиноземистые набивные массы, которые позволили металлургам значительно снизить расход огнеупоров и трудоемкость футеровочных работ. Если на футеровку ковша кирпичами затрачивается около недели, на футеровку массой - всего полдня.
В работе предприятию помогала малая пресса, многотиражка и стенные газеты. В цехах были созданы посты рабочих корреспондентов, которые в своих публикациях отражали отрицательные и положительные стороны производства. Они взяли под контроль эффективность производства и качество работ, выполнение в срок заказов потребителей.
Как программу действия рабкоры приняли обращение своих коллег из цеха № 6.
Выполнение заказов металлургов - под контроль многотиражных и стенных газет
ОБРАЩЕНИЕ
рабкоровского поста ОТК и редколлегии
стенной газеты "Корундовый легковес" цеха
№ 6 ко всем активистам печати завода
Дорогие товарищи! На ноябрьском Пленуме ЦК КПСС Генеральный секретарь Центрального Комитета КПСС товарищ Леонид Ильич Брежнев подчеркнул, что предметом наших особых забот остается металлургия и машиностроение. Главное направление дальнейшего развития черной металлургии — не столько количественный ее рост, сколько коренное улучшение качества и расширение сортамента металлопродукции.
Многие предприятия металлургической промышленности страны работают на огнеупорах, сделанных на нашем заводе. От нас зависит ритмичная работа смежников, качество выпускаемой ими продукции.
Мы, члены рабкоровского поста отдела технического контроля и редколлегии стенной газеты "Корундовый легковес" цеха № 6, обращаемся ко всем активистам печати завода: взять под контроль многотиражной газеты "Огнеупор", цеховых и рудничных стенных газет, листков "Комсомольского прожектора" выполнение заказов металлургов и своевременную отправку продукции потребителям. На страницах заводской печати показывать лучших производственников, рассказывать об их передовом опыте, добиваться внедрения его. Всемерно поощрять тех, кто своевременно и с высоким качеством делает заказы для предприятий металлургической промышленности.
Резко подвергать критике недостатки, которые мешают в срок выполнять поставки, обличать бракоделов. Вести решительную борьбу с потерями рабочего времени, простоями оборудования, писать о том, как сдаются и принимаются смены. Взять под контроль выполнение заказов на каждом рабочем месте, участке, в смене, в цехе.
Добиваться принятия мер по всем критическим выступлениям. О принятых мерах сообщать читателям.
Своим печатным словом поможем нашему заводу наладить своевременную и ритмичную поставку высокого качества огнеупоров нашим потребителям-предприятиям металлургической промышленности.
По поручению рабкоровского поста ОТК и редколлегии стенной газеты цеха № 6 В. КОРЧАГИНА, инженер ОТК, И. НИКИТИНА, контролер ОТК, А. АНАНЬЕВ, редактор стенгазеты, Е. БАРКОВ, член редколлегии.
После опубликования открытого письма появилась в многотиражке рубрика:
«Выполнение заказов - под контроль газеты «Огнеупор» и стенных газет».
Били тревогу рабкоры из третьего цеха. «Так партнеры не поступают», - писала старшая рабочая участка набивных масс, депутат городского Совета народных депутатов Пленидкина.
«Свою продукцию мы поставляем не только металлургам, машиностроителям, химикам и другим отраслям промышленности. Особенно она нужна сталеплавильщикам.
У нас в социалистических обязательствах записано: «Обеспечить досрочную поставку набивных масс Новолипецкому металлургическому заводу». Свое слово мы держим. В первом квартале, чтобы поставить в полном ассортименте и в срок набивные массы, упаковывали их в те резинокордные контейнеры, которые были предназначены для перевозки электрокорунда, в надежде, что их быстро возвратят. Липчане подвели нас - не возвратили более тысяч контейнеров, и мы остались без тары. Не отправили ее в «Казогнеупор», который, из–за отсутствия тары, не отгрузил нам электрокорунд - основное сырье для набивных масс. В результате цех простоял в общей сложности более десяти суток.
Набивные массы не получили металлурги Челябинска, Череповца, Нижнего Тагила, автомобилестроители Горького.
Хочется сказать липчанам, что так партнеры не поступают. В договоре есть пункт, в котором липецкие металлурги обязуются обеспечить своевременный возврат резинокордных контейнеров. А договор надо выполнять. Не зря говорят: уговор дороже денег.
Мы надеемся, что редакция газеты «Огнеупор» доведет до их сведения наши претензии, чтобы подобного не повторялось».
В другой публикации рабочие корреспонденты сетовали на нехватку ящиков и сплошных поддонов для стопорных трубок. Это задерживало отгрузку, создавало нервозность. Особенно были нужны ящики для отправки продукции на экспорт. Так рабочие, занятые на погрузке, простояли весь день в ожидании ящиков.
Из-за нехватки сплошных поддонов приходилось делать двойную работу и, соответственно, платить за это деньги. Стопорные трубки сначала складывали у стенки, а потом, когда появлялись поддоны, укладывали на них трубки.
«Почему с перебоями поставляют поддоны и ящики»? - спрашивали в ремонтно-строительном цехе. Там отвечали: нет леса.
На каждой оперативке директор Конецкий интересовался, как реагируют работники на критические выступления газеты. На этот раз он поднял начальника ремонтно-строительного цеха и начальника отдела снабжения.
- Какие меры приняты по корреспонденции из третьего цеха? Когда будет лес?
- На этой неделе, - последовал ответ.
- В среду чтобы цех был обеспечен тарой, - предупредил обоих начальников.
Говорил Конецкий на оперативке спокойно, голос его звучал мягко, но требовательно. В разговоре с другими он никогда не показывал свое превосходство. Необычная простота и скромность было в этом человеке.
- Вы, Илья Митрофанович, пожалуйста, проследите, - обратился он к коммерческому директору.
Немало забот у коммерческого директора большого завода. Война научила его беречь время, ценить людей, находить выход из трудного положения.
Рано утром у проходной завода можно встретить в одно и тоже время крепко сложенного, с поседевшими висками мужчину. В семь часов утра он начинал свой рабочий день, обходил все цеха предприятия, чтобы знать истинное положение дел и видеть все собственными глазами. Илья Митрофанович Мурза обладал феноменальной работоспособностью. Оперативно и грамотно решал все возникающие вопросы. Внимательно и заинтересовано слушал, причем никогда не перебивал собеседника.
Много говорить не любил. Коротко, по- военному объяснял, что нужно сделать, советовал, как лучше поступить в том или ином случае. Его деловые и человеческие качества поражали всех, всегда старался быть справедливым руководителем. Умел спросить, но умел и поддержать. Знал дни рождения работников отдела и никогда не забывал поздравить с этим событием, сказать теплые слова.
Помимо производственных, приходилось решать и бытовые вопросы заводчан. Посетители робели при встрече с солидным, внешне строгим хозяином кабинета.
- Чего стоишь, как нищий на паперти? Не куда-нибудь, а на свой завод с просьбой пришел, - с нарочитой суровостью говорил хозяин кабинета. Расспрашивал посетителя, потом ставил резолюцию на заявление. У него было два карандаша - красный и синий; если подписывал красным - значит, срочно удовлетворить просьбу, синим - можно повременить.
Чуткость и доброту отмечали в его характере современники.
Послевоенное время создавало людям большое количество тягот, особенно в строительстве жилья. Требовались дефицитные материалы. Решать такие вопросы было трудно. Обращалось с ними много нуждающихся.
Уже у дверей кабинета было слышно, что разговор идет крутой. Вплоть до крепких выражений уж слишком с обеих сторон. Посетительница вышла со слезами на глазах, а я, перешагнув порог кабинета, сразу ощутил накаленную атмосферу. Чувствовалось, что Илья Митрофанович очень расстроен. Он долго молчал, перебирал какие-то бумажки. Потом позвонил по телефону и стал интересоваться каким-то строительным материалом. Подписал мое заявление и попросил, чтобы я догнал обиженную женщину и вернул ее. Позднее узнал: он извинился за горячность и просьбу удовлетворил.
Поведал об этом случае фронтовик Митрофан Никитович Коноплин, который в то время работал на заводе.
Мурза не любил блатных, то есть тех, кто получал нужное по блату с помощью влиятельных лиц.
Он вежливо встречал их и вежливо отказывал.
Как-то пришел к нему работник торга с просьбой сделать ему калитку на дачу, бесцеремонно вошел в кабинет.
- Здравствуйте! Я к вам от Петра Дмитриевича. Он просил передать вам привет.
Петром Дмитриевичем звали секретаря райкома.
Посетитель небрежно положил заявление на стол.
- Передайте ему и от меня привет, - вежливо ответил Мурза. Помочь вам сейчас ничем не смогу.
Илья Митрофанович был почетным гражданином города Семилук. До последних дней своей жизни не прерывал связей с заводом, помогал своему последователю осваиваться, передавал свои «секреты» успеха.
Рос Илья в большой крестьянской семье.
Семья рано потеряла кормильца. Чтобы помочь матери, пришлось в тринадцать лет пойти работать молотобойцем к зажиточному хуторянину. Батрачил с шести часов утра до десяти вечера.
После Октябрьской революция власть на селе заметила способного, жаждущего знаний юношу и послала учиться.
Немало подвигов на счету у этого отважного человека. Кроме Звезды Героя, коммунист И. М. Мурза был награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, Отечественной войны первой степени, орденом Красной Звезды, пятью медалями.
Илья Митрофанович и воевал храбро, и работал на совесть. Неустанный труд ветерана в послевоенные годы отмечен орденом Октябрьской Революции, медалью “За восстановление предприятий черной металлургии Юга”. Много лет отдал развитию Семилукского огнеупорного завода, обновлению производства, модернизации оборудования, наращиванию мощностей предприятия.
ТРУД Мурза считал главным в жизни, он для него - источник вдохновения, бодрости и долголетия.
«За все время, - говорил он, - болел только гриппом. Всего один раз лежал на больничной койке, в госпитале после ранения».
Когда его провожали на пенсию, он сказал:
«Считай, что меня хоронят. Вряд ли я долго протяну без своей привычной работы. На застолье по случаю проводов меня на заслуженный отдых зазвучат хвалебные речи, как на поминках, только, вместо «пухом тебе земля», скажут: «долгих лет жизни».
К сожалению, тревога Мурзы была не напрасной. Без завода не видел смысла жизни.
На пенсии он почувствовал депрессию и усталость. Организм не выдержал резкого перехода с интенсивного труда на покой. Перестало биться сердце легендарного воина двадцатого века.
Герои не умирают, они живут в памяти народной, на их подвигах воспитываются новые поколения. Одна из улиц города носит имя Мурзы.
***
Голос многотиражки услышали и в Москве. Важной задачей для заводского коллектива являлось повышение сменности прессов. Механическая служба не успевала обеспечивать цехи пресс-формами. Получив хорошую взбучку от директора, начальник механического цеха собрал мастеров и станочников, начал вымещать на них свое недовольство. Старался выплеснуть все, что накипело.
Богатырского телосложения, по характеру спокойный и простой, на этот раз он был грозным. Выражение его крупного лица было хмурым. Того, кто пытался высказаться в свое оправдание, он перебивал и сажал на место.
После разгона мастера и станочники собрались в курилке. Жадно затягиваясь дымом сигарет, успокаивали нервы никотином.
Спорили, осуждали начальника за то, что не может доказать, почему цех не успевает делать пресс-формы.
Мастер Панкратов, которому досталось больше всех, обратился к молодому станочнику Дубинкину, тоном, требующим сочувствия, сказал:
- Андрюша, ты рабочий корреспондент, корреспондентский пост возглавляешь. Написал бы в нашу заводскую газету, может, поможет?
***
Приятными сюрпризами встречал предновогодний день Дубинкина.
В обеденный перерыв к нему подошел начальник цеха. Пожал руку:
- Молодец, твоей статьей в многотиражке заинтересовались даже в Москве, говорил директор на оперативке. Пришел ответ, в котором говорится, что газета правильно подняла вопрос о многомарочности изделий. Во всесоюзном институте огнеупоров создана служба по унификации особо сложных заказов. Теперь пресс-форм придется делать намного меньше, и мы в срок ими обеспечим заказчиков из цехов.
Нынче опять повезло Андрею. В короткий перерыв на обед успел купить елку. Да еще какую! Высокую, с густыми сучьями, с иголками зелеными, длинными, крепкими – залюбуешься.
Вот будет рад сынишка! Приведет его из детского сада жена, а он, как только войдет в квартиру, воскликнет:
- Мама! У нас елка!
И, не раздеваясь, побежит к лежащей на полу зеленой красавице, пахнущей смолой, отдающей морозным воздухом, начнет ручками гладить колючие иголочки. А потом предложит:
- Давай ее сегодня украсим. У нас столько игрушек!
Жаль Андрею, вечером будет не до елки. В шесть часов он должен быть в техникуме. Дубинкин учится на пятом курсе.
Немало времени уходит у него на учебу. Вот и сегодня он наспех перекусит, посмотрит конспекты по экономике и механическому оборудованию - и в путь. А идти от улицы Дзержинского до механико-керамического техникума двадцать пять минут.
По дороге обо всем можно подумать. В том числе о дробилках, транспортерных лентах, бегунах... Именно их устройство будет проверяться на нынешних практических занятиях.
Андрей Дубинкин рос в семье потомственных огнеупорщиков, тех, кто строил и восстанавливал после войны завод. Ему приглянулась профессия металлиста. Решил стать станочником. Когда пришел в ремонтно-механический цех, его наставником стал Семен Васильевич Бавыкин.
Тот самый Сеня Бавыкин, выпускник ремесленного училища. Во время войны, будучи в эвакуации, давал рекордные выработки.
Областную Челябинскую газету, где помещен его портрет с надписью «Несмотря, что ростом мал, он три нормы в смену дал» хранил как ценную семейную реликвию.
Перед Бавыкиным стоял стройный, невысокого роста кареглазый парень. Нельзя сказать, что застенчивый, но и не чувствовалось в его характере признаков самоуверенности. Его желание было - скорее приступить к самостоятельной работе. И Бавыкин подумал, что из этого юноши выйдет неплохой специалист.
Наставник любил вспоминать прошлое. Рассказывал, как он из эвакуации вернулся на разрушенный оккупантами завод, как восстанавливали его.
В списке первоочередных объектов стоял механический цех. Люди трудились по законам военного времени. Приказом директора был определен десятичасовой рабочий день.
Бригада жестянщиков, в которой был и Бавыкин, совершила поистине героический подвиг. Крыть крышу довелось в мороз. Было сомнение - выдержат ли люди, одетые в рваные бушлаты и фуфайки? И они выдержали! В невероятно тяжелых условиях подвели цех под крышу, чтобы во время злых февральских метелей могли производительно работать станочники.
С помощью наставника Андрей успешно освоил свою профессию. Познал измерительные инструменты: штангенциркуль, микрометр и другие. Стал одним из ведущих специалистов ремонтно-механического цеха. Работает на участке, где делают металлические пластинки для прессового оборудования четвертого цеха. Хорошо знает свое дело, быстро раскидывает в уме, где облегчить операцию, где упростить технологию, а где применить новинки.
О качестве работы Дубинкина и говорить не стоит. Сам он является общественным контролером. Обязанности свои исполняет добросовестно. Если от работников ОТК и может ускользнуть хитро скрытый станочниками дефект, то от Андрея - никогда. Сам он делает эти металлические изделия и, конечно, знает все тонкости их производства
Семен Васильевич Бавыкин не ошибся. Ученик пошел по его пути, стал отличным производственником.
…Повсюду гудят станки. Возле них растут стопки блестящих пластинок. А рядом появляются прямоугольные и квадратные заготовки.
Незаметно пробегут рабочие минуты. Станочники, выполнив свои задания, уйдут из производственного корпуса. По-разному каждый из них проведет свое свободное время.
Андрей возвратится из техникума поздним вечером, когда сын уже будет спать.
А может быть, и не будет. Ведь сегодня семья наряжает елку. Андрей ярко видит перед собой наряженную лесную красавицу, увенчанную алой звездой.
После встречи Нового года его рабкоровский пост намечает провести рейд по рабочим местам, внимание уделит качеству выпускаемой продукции.
На своих страницах газета освещала почин: "Ни одного отстающего рядом". С таким почином на всю страну выступила ткачиха Валентина Гаганова. Из передовой бригады, которую она возглавляла, перешла в отстающую. Возглавив ее, сделала лучшей на фабрике.
На это событие шутники откликнулись частушкой:
Любила я красивого,
Но вышла за поганого.
Вот видите, какая я?
И чем я не Гаганова!
В многотиражке под рубрикой «Подводим итоги за неделю» выступали специалисты, начальники цехов, участков, передовые рабочие. Они выявляли слабые звенья в технологической цепи производства, указывали на неиспользованные резервы в повышении эффективности и качества работы. Редакция, в свою очередь, добивалась, чтобы оперативно принимались меры.
Многое газете удавалось, благодаря большому авторскому активу. Газета выходила на четырех страницах. Для привлечения корреспондентов Николай Васильевич Конецкий выделил средства на гонорар для внештатных работников, примерно такой, как в районной газете.
Будучи директором, он сделал немало для развития производства, освоения новых сложных технологий, выпуска прогрессивных огнеупорных изделий.
Николай Васильевич пришел на завод в 1936 году, после окончания химикотехнологического института. Прежде чем стать руководителем предприятия, работал мастером, начальником производственного отдела, главным инженером.
Время унесло в прошлое годы трудового энтузиазма. Многих из тех, кто не сгибал свои плечи от тяжелой работы и бед. Теперь кажется немыслимым, что в короткие сроки на голом месте появился мощный по тому времени огнеупорный завод, первенец тяжелой индустрии. Заново восстановили его, разрушенного до основания войной.
Повезло заводу на руководителей, таких, как Грызик, Фиткаленко, Ставорко, Конецкий, Мурза, чья жизнь была наполнена добрыми делами. Сожалеем, что их нет и радуемся, что они были. Они оставили нам прекрасные светлые воспоминания. В памяти нашей они сегодня живы. Человек умирает дважды: когда уходит из жизни и когда о нем перестают помнить. Наша память не позволяет этим людям уйти навсегда.
Заводчане гордились своими изобретателями.
Механик цеха № 1 Вьюк первым в мире создал садочный автомат для огнеупорной промышленности. Сегодня его автомат можно видеть в копии в Воронежском краеведческом музее.
Изобретением заводского умельца заинтересовались за рубежом. В 1957 году приезжали на завод посмотреть садочный автомат англичане. Вьюк имел неполное среднее образование, талантом он обладал прирожденным.
Конецкого сменил Григорий Иванович Крутько, который работал директором с 1978 по 1985 год.
Страна нуждалась в продукции животноводства, особенно мяса.
На все, что происходило в государстве, народ откликался частушками. Частушки приметы времени.
На этот раз под гармошку пели:
Нету мяса в магазине,
Скоро кильку доедим...
Колбасу мы видим в бане,
Между ног у дяди Вани...
На заводе всерьез задумались над существующей проблемой, стали строить свое подсобное хозяйство. Каждому подразделению предприятия довели задания по оказанию помощи аграрному цеху. На стройку вместе с работниками заводоуправления выходил и директор. Его можно было видеть с носилками, груженными раствором для строящегося коровника.
Ревностно следил Григорий Иванович за тем, как идут дела на подсобном хозяйстве.
Непосредственно здесь проводил он свои оперативные совещания. Раньше запланированного срока построили животноводческие помещения.
Заводчане стали покупать мясо, молоко и даже колбасу колбасного цеха подсобного хозяйства по ценам намного ниже рыночных.
После ухода Конецкого завод начал сдавать свои позиции. Стали вмешиваться в дела предприятия люди, не разбирающиеся в производстве. Оперативное совещание при директоре проводили инструктор обкома партии и даже сотрудник КГБ. Они требовали одного - выполнения плана, приходилось выполнять план любой ценой, лишь бы было количество, не обращая внимания на качество. В результате пошло много брака. По этой причине даже не выполнялся план. Еще двадцать лет назад Семилукские огнеупоры считались лучшими в стране. Теперь их слава постепенно начала тускнеть.
Все острее ощущалась нехватка кадров. За неявку на работу наказывали не прогульщиков, а начальников цехов. Заставляли их ходить по домам и уговаривать нерадивых, чтобы повременили после пьянки опохмеляться.
На сортировку изделий привлекали осужденных за мелкое хулиганство. Толку от этой затеи было столько же, как от работы тех, кто решетом носил воду.
Обратились за помощью к иностранцам, построили для вьетнамцев общежитие. Они приехали за длинным рублем, но такового не оказалось. Постепенно бросали работу, у прессов занимались мелким бизнесом, в то время это называлось спекуляцией. Много отправляли посылок домой, в основном - алюминиевую посуду, цветной металл у них на родине был в цене.
Горбачевская перестройка давала надежду на добрые перемены.
Казалось, что с перестройкой промышленность поднимется на более высокую ступень, будет развиваться на научной основе. Предприятия, получив в разумных пределах самостоятельность, смогут лучше использовать средства и возможности для нужд государства и в интересах своих коллективов.
Довольно скоро стало ясно, что экономическая политика явно неудачна. Сколько вреда принесло, к примеру, введение государственной приемки!
За полтора года работы предприятия в условиях государственной приемки продукции качественные показатели практически не изменились, срок службы огнеупоров у потребителя не увеличился. Это, конечно, не могло не волновать Семилукских огнеупорщиков, особенно ветеранов завода. Им, конечно, было обидно за утраченную славу своего коллектива, за то, что он теряет былое мастерство в производстве огнеупоров.
Видимо, многих заела гордость. На состоявшейся конференции трудового коллектива рабочие заявили: надо рассмотреть вопрос о снятии государственной приемки, как лишнего звена.
- Госприемка у нас давно, - говорили заводчане, - а с качеством ничего не изменилось. Стало больше контролеров, к тому же контроль весь сосредоточен на складе готовой продукции, а не по технологической цепи.
В условиях, когда на рынке был дефицит подавляющего большинства продукции, под предлогом борьбы за качество стали искусственно тормозить ее отправку потребителям. А дальше... Срыв поставок. Непрерывный рост дефицита. Исчезновение из торговли множества товаров.
Такое понятие как «купить» (что-либо) все увереннее вытеснялось из нашего сознания. Все прочнее укоренялось понятие «достать». Встретив своего давнего приятеля, одетого в обнову, никому не приходило в голову спросить: «Где ты это купил?». «Где достал?» - вот вопрос, заданный ему. В чем же существенная разница этих двух понятий? Прежде всего, в том, что «купить» — это значит приобрести товар по государственной цене и, как правило, в магазине. «Достать» - приобрести тот же самый товар. Только платят за него сверху определенную сумму. Подобные сделки осуществляются на «толкучках» или в магазинах при получении интересующей вас вещи «из-под прилавка». И когда по городу пронесся слух, что в обувном магазине № 7 по улице Ленина «выбросят» импортную обувь, известие это всколыхнуло горожан, особенно женскую половину. Ведь появилась реальная возможность купить, а не «достать».
Дня за два до начала продажи возле магазина начали появляться небольшие группы людей, фиксирующие очередность. Очередь нужно уметь занять заранее и в определенное назначенное время приходить отмечаться. Закон очереди суров - кто не пришел на отметку - выбывает. Каждый знал свое место и готов был умереть за свои маленькие права.
И вот, наконец-то, настал этот долгожданный день. С самого раннего утра накрапывал дождик. Было зябко и неуютно стоять под зонтиком и дожидаться времени открытия. Повезет ли? Но трудно нашего современного человека чем-нибудь привести в смятение. Никакие явления природы ему не страшны, коль задался он целью приобретения.
Где-то с шести часов постепенно начала расти очередь. Огромная мутная лужа, разлившаяся перед самым входом в магазин, не дала возможности всем подходящим сгруппироваться возле двери. Поэтому люди выстраивались вдоль магазинной стены, плотнее прижимаясь к ней и прикрываясь зонтиками, как щитами, от непогоды. Эта картина чем-то отдаленно напоминала подготовку к штурму осаждаемой крепости.
Что и говорить, утомительно стоять три с лишним часа в ожидании. И вот... Дверь заскрипела и медленно, как бы продолжая сопротивляться напору впередистоящих (ими оказались представители сильной половины человечества - закон очереди хотя и суров, но кто же устоит против силы), начала отворяться. На некоторое время все смешалось.
Крики, проклятья в непечатных выражениях в адрес тех, кто основную надежду возлагает на пробивную способность собственного тела...
Первая, мужская партия покупателей, наконец-то проникла внутрь. Пропускали по нескольку человек. Иначе бы продажа могла закончиться в довольно-таки короткий срок.
Показался первый отоваренный счастливец, продиравшийся сквозь разгоряченную толпу, которая упорно почему-то не хотела его выпускать. Высоко над головой он держал сапоги, стоившие ему таких больших душевных, физических, да и материальных затрат.
Вдруг по толпе прошел ропот. В чем дело? А дело оказалось в том, что эта импортная обувь, которую горожане ждали с таким нетерпением и надеждой, оказалась слоновьего размера. Мужские туфли – 46-го, женские сапоги - 42-го. Да, лихо пошутил Семилукский горторг с незадачливыми покупателями.
Так, несолоно хлебавши, разошлись покупатели. На импорт надейся, говорили они, а товары выпускай свои.
С помощью бартера завод кое-что приобретал для своих работников. Товары разыгрывались в лотерею. Обладателями покупок становились счастливчики.
Старый холостяк, слесарь Беликов, все время выигрывал предметы нижнего женского белья.
- Теперь наш Тимофеевич будет знать, как устроено женское тело под платьем, - шутили над ним. Для углубления знаний выписали на его адрес журнал "Гинекология".
Как на грех, на даче у меня рухнул столб, на котором держалась калитка. Хотел купить его в магазине райпотребсоюза, но здесь, на лесном складе, кроме щепок, ничего не было. Выручил Землянский, посоветовал обратиться на завод.
Прихожу в отдел снабжения, а там как в Смольном во время революции: шум, суета, то и дело входят и выходят люди, столов много, за каждым сидит работник и с кем-то громко разговаривает по телефону. Им было явно не до меня. Наконец, женщина, сидевшая у окна, положила трубку. Я воспользовался паузой и спросил у нее:
- К кому обратиться, чтобы выписать бревно?
- Лесом замдиректора занимается, — не глядя на меня, ответила женщина.
- А он у себя?
- У него прием в среду.
Дождался среды, записался на прием, отстоял три часа в очереди. Вошел в просторный кабинет руководителя и подал заявление.
- Сейчас на заводе и палки нет. Приходите, недели через две, может, подвезут, - вежливо заверил меня руководитель.
Через полмесяца наконец-то получил заветную резолюцию и поспешил в ремонтно-строительный цех. В цеховой конторе со мной разговаривать не стали, послали к начальнику. Начальника на месте не оказалось, ушел на совещание к директору. К концу дня я все же к нему попал, он наложил еще одну резолюцию на мое заявление и препроводил меня к мастеру.
Мастер мельком глянул на моё заявление и небрежно бросил его в ящик стола.
- Мне сейчас не до ваших бревен, конец месяца, надо наряды закрывать, к тому же людей нет. Поговорите со Степаном на лесном складе, может быть, он вам в нерабочее время и сделает столб.
Степана уговорить было не так легко. Все же мы нашли общий язык. Он согласился выполнить мой заказ. Велел прийти дня через три.
На четвертый день в цеховой конторе, как и полагается, мне выписали под копирку сразу пять бумажек, именуемых «приказ», и я пошел в заводоуправление собирать подписи. Два часа пришлось ждать начальника снабжения, когда он вернется из Воронежа. Не попал я и к главному бухгалтеру, ушла на балансовую комиссию. После обеда собрал все подписи, заплатил деньги в приходную кассу. Встала другая проблема: как доставить бревно на дачу?
Снова пришлось писать заявление, ожидать, когда освободится начальник автоцеха.
Когда пришел к нему, он подписал мое заявление не сразу.
- Не знаю, как вам и помочь, - стал сочувствовать мне. - «Татру» с одним бревном гонять бессмысленно. Подождите, может, к концу дня найдем вам подходящую машину.
Поблагодарив начальника, побежал оформлять документы. Снова ожидание у стола или под дверью кабинета, все от тебя отмахиваются, как от назойливой мухи, которая мешает работать. Сначала выписал бумагу в автоцехе, обошел кабинеты заводоуправления, уплатил деньги в кассу, снова заставили идти в заводоуправление, в финансовый отдел, чтобы заверить корешок квитанции об уплате печатью.
Нервы были напряжены до предела. Время бежало, как секундная стрелка. Приближался конец рабочего дня. Его я боялся, как конца света. Не успею - из ремонтно-строительного цеха все уйдут, и бревно отпустить будет некому.
К счастью, как только я вернулся в автоцех, пришла и выделенная мне автомашина. Я сразу бросился к шоферу и стал просить его, как приговоренный к смертной казни просил у царя помилования.
- Выручай, друг! - взмолился я.
- Не могу, - запротестовал шофер, - рабочий день кончился, я не железный, мне тоже отдыхать надо.
Пришлось сказать ему «пару ласковых» с намеком. Хорошо, что шофер оказался догадливый, понял, о чем шла речь. Сразу подобрел.
- Ну ладно, давай пропуск, поедем.
За пять минут доехали до цеха. Зашли на лесной склад.
Там лежало мое заветное бревно, обструганное, оно блистало своей полировкой, как у лысого макушка. Около него топтался Степан.
- Степан, - радостно крикнул я ему, - помоги погрузить!
- Не могу, - грустно ответил он, - госприемка забраковала.
- Какая еще госприемка, что ты чепуху городишь?
- Не чепуха, а истинная правда. Ваше бревно по распоряжению начальника пошло как товар народного потребления. Раз так - через госприемку.
- Чего она нашла в нем плохого? Бревно как бревно.
- Видите, на комле три сучка, а по стандарту должно быть два.
- Я без претензий, все равно в землю закопаю.
- Вам все равно, а у них такая работа, - тяжело вздохнул Степан и пошел, стыдливо опустив голову.
С досады я хотел на себя руки наложить! Броситься под поезд у центральной проходной. Но меня остановила мысль: а что, если гробы будут реализовываться как товары народного потребления? Доставлю тогда я своими похоронами родственникам немало хлопот. Ведь по природе я нестандартный, а у госприемки главное - стандарт.
***
