Победители возвращались домой. Кончились их солдатские дни. Землянский вместе с горняком из поселка Бахчеево Воронковым устроились на верхних нарах теплушки. Время было позднее. Землянский перебросился несколькими фразами с попутчиком, отвернулся и заснул.
Воронкову не спалось. Под монотонные стуки колес и легкие удары о стыки рельсов нахлынули воспоминания.
В середине двадцатых годов вступил в строй его рудник. Вскрыша и добыча в то время велась ручным способом, с привлечением большого количества рабочих рук. Пустая порода грузилась лопатами в грабарку и лошадьми доставлялась в отвал. На руднике насчитывалось до пятисот человек грабарей, объединенных в артель «Грабземстрой».
Вскрытую от породы огнеупорную глину после тщательной очистки ее в забое «под метлу» бойщики отбивали вручную тяжелым ломом-лопышем. Затем куски перемещались на стеллажи, сортировщики извлекали включения железа и других примесей. Потом глина складывалась в забое в штабеля и, по мере подачи в карьер железнодорожных вагонов, грузилась в них по трапам носилками или тачками и отправлялась потребителям.
Сверху можно было наблюдать много работающих в чаше людей, лошадей, запряженных в повозки, что напоминало сплошной большой муравейник. Вот так и выглядел карьер. Руководил работами специалист из Германии Генрих Яковлевич Руф.
Производительность труда была очень низкой, работа тяжелой. Постепенно на рудниках стала появляться горная техника, вскрышные экскаваторы, машины по резке огнеупорной глины, паровозы, железнодорожные вагоны. Развивалось путевое и отвальное хозяйство.
Вот на руднике появился первый смонтированный иностранными рабочими паровой экскаватор. Это стало настоящей сенсацией. Когда он ожил, начал пыхтеть, дымить, заработал ковшом, смотреть на это чудо собралась большая масса людей из Девицы и Стрелицы.
Перед войной Воронков закончил рабфак, стал горным мастером, добровольцем уходит на фронт.
В Воронеже формируется гаубичный полк, и многие добровольцы полны радужных мечтаний о героических подвигах.
Лето сменила тревожная осень. Враг подошел к Москве. Седьмого ноября в парадном строю Воронков промаршировал по Красной площади в свой первый бой.
Вдохновленные бойцы напутствием товарища Сталина, стоящего на трибуне, шли на войну. Путь от Москвы до Берлина был нелегок. Вернулся, как и многие, без орденов и медалей. Но нашивки о ранении говорили, что пролита кровь за Родину.
Мысли о встрече с родными местами все больше овладевали им.
В черные дни оккупации начались зверства гитлеровцев.
Фашисты надеялись сломить волю советских людей, убить в них святое чувство преданности Родине.
С неубитой любовью к России умирали: семилукская крестьянка Прасковья Щёголева, спасшая от гибели советского летчика, председатель колхоза "Комсомолец" Архип Романович Лавлинский, секретарь партийного комитета рудоуправления Александр Михайлович Трофименко. Семь месяцев хозяйничали фашисты.
Ценою не одной жизни поплатилась Прасковья Ивановна Щёголева. Фашисты уничтожили почти всю семью за то, что она спасла раненого летчика Михаила Тихоновича Мальцева
- Я преклоняюсь перед её мужеством,- говорил Михаил Тихонович и считаю её второй матерью, давшею мне вторую жизнь.
В ночь с 24 на 25 января 1943 года 121 –я стрелковая дивизия вместе с 8-й стрелковой бригадой начали наступление и утром полностью овладели Воронежем. Войска продолжали идти на запад. Семилукский район освобождали части двух дивизий – 121-й и 232-й, которыми командовали М.А. Бушин и И.И. Улитин, а также летчики 2-й Воздушной армии (командующий – маршал Красовский).
В семилукской земле захоронено более 4000 воинов. Но, к сожалению, многие из них остались неизвестными.
После освобождения посёлок представлял собой сплошное пепелище. Ни живой души на улицах. Могильные кресты поднимаются из-под черного от пепла снега. Страшны холодные развалины время от времени грохочут взрывы. Это рвутся мины, оставленные врагом.
За 204 дня оккупации гитлеровцы полностью разрушили экономику района. Сметены с лица земли села Подклетное, Подгорное, Семилуки, овощесушильный завод, Подклетненская МТС, двенадцать колхозов. В рабочем поселке Семилуки остались кирпичные коробки зданий с зияющими дверными и оконными проемами. Из строя выведены Семилукский и Латненский огнеупорные заводы, рудники "Орлов Лог", "Стрелица". Более десяти тысяч жителей района немцы угнали в рабство в Германию. Родители плакали, как о мертвых, провожая парней и девушек на чужбину.
После освобождения от оккупантов сразу приступили к восстановлению разрушенного хозяйства района. Возвратились из эвакуации руководство и специалисты заводов. Чтобы ярче представить значение Семилукской группы огнеупорных предприятий, следует отметить, что в довоенные годы огнеупорная промышленность сложилась, главным образом, в Европейской части СССР.
Это Часов Яр в Донбассе, Боровичи в Новгородской области, Семилуки - здесь производилось три четверти объема огнеупоров нашей страны.
В 1941 - 1942 годах все эти предприятия были заняты врагом. Когда освободили Семилуки, огнеупорные предприятия на Донбассе и комбинат "Красный керамик" в Боровичах оставались еще под пятой немцев. Для продолжения войны требовался металл, без огнеупоров металла не получишь. В руинах лежал поселок Семилуки. Уцелевшие стены разрушенных кирпичных зданий зияли чернотой оконных проемов.
Завода как такового не существовало. Все здания были сожжены, территория завалена обломками и обвалами после пожаров. В пустых глазницах окон цехов летали совы.
На улицах царила мрачная кладбищенская тишина.
- Ну что, товарищи, начнем восстанавливать родной завод, - сказал Савкевич приехавшим с ним специалистам.
- С кем восстанавливать? - послышалась грустная реплика.
- Да, кругом ни души, - тяжело вздохнул Савкевич и взгляд его остановился на одной из уцелевших заводских труб. Немного подумав, он сказал:
- Ищите солярку. Она уже нас выручала, может, выручит и на этот раз.
Откуда-то прикатили бочку с дизтопливом, поставили ее в разрушенную топку уцелевшей трубы котельной, подожгли, и из трубы в морозный воздух повалил густой дым. Дым заметили в Ендовище и других окрестных селениях. Разнеслась молва: раз дымит труба, значит, завод начал работать. На дым потянулись люди. Так начался первый рабочий день после оккупации, произошло второе рождение предприятия.
15 мая 1943 года Государственный Комитет Обороны принимает Постановление о восстановлении Семилукской группы огнеупорных предприятий.
Постановлением определялось ввести в эксплуатацию первую очередь Семилукского огнеупорного завода - к первому октября, Латненского завода - к первому ноября и рудников - к первому августа 1943 года.
Скорейшему восстановлению рудников придавалось большое значение. Полгода находились в оккупации Семилуки. За это время иссяк запас доменного кирпича, а он был необходим, чтобы поддержать домны в нормальном рабочем состоянии.
В начале января 1943 года, когда был занят врагом Семилукский район, министр черной металлургии Тевосян собрал у себя крупных специалистов, чтобы посоветоваться - можно ли на Урале наладить выпуск доменного припаса. Шел долгий и напряженный разговор. Почти все специалисты пришли к единому мнению: на Урале таких огнеупоров не сделаешь - не та глина.
Для восстановления огнеупорных предприятий из Башкирской АССР был переброшен "Спецстройтрест" № 2. С Урала в Семилуки было послано восемьсот квалифицированных рабочих и инженерно-технических работников. Остальных рабочих учили на месте.
Совнарком СССР обязал Воронежский облисполком мобилизовать на восстановление Семилукских огнеупорных предприятий пять тысяч человек.
Мобилизация прошла организованно и быстро. Люди по мобилизации прибыли из районов Воронежской области. Это были 17 – 18-летние девчата, не имевшие никакой профессиональной подготовки. Жилья не было, разбили палаточный городок. Из девчат создавали бригады, бригадирами назначали квалифицированных рабочих, прибывших с Урала.
Сверх всяких ожиданий, хорошо было поставлено материально-техническое обеспечение стройки. Спецстройтрест получил 100 «студебекеров». Из Коми АССР пришло несколько эшелонов деловой древесины и эшелон пиломатериалов. Вольский завод из Саратовской области отгрузил эшелон цемента.
С самого начала темпы восстановительных работ были поистине фронтовыми. Объем работ, выполняемый в мирное время месяцами, воплощался тогда в готовые формы в течение нескольких дней. Выполнение строительно-монтажных работ было расписано по дням, сменам и часам, оно жестко контролировалось.
В качестве примера высоких темпов строительства можно привести обеспечение людей жильем и питанием. Жилой поселок в то время состоял из трех - четырехэтажных кирпичных коробок, это были остатки огнем уничтоженных зданий. В этих условиях начальник строительства Степанов принял решение разместить рабочих в палатках, в сквере у проходной завода; здание заводской столовой, от которой остались одни стены, представляло собой заваленное мусором пожарище, восстановили в течение пяти суток. Решение приняли утром в понедельник, в субботу на этой же неделе состоялся ужин строителей, посвященный открытию столовой.
Все силы были брошены на восстановление основных производственных цехов. Интересы металлургии в стране того времени требовали немедленных поставок алюминесиликатных огнеупоров для доменных нагревательных печей и футеровки сталеразливочных ковшей.
В первую очередь восстанавливали цех № 3.
Времени для полного восстановления цеха не было, поэтому после расчистки завалов, восстановления оборудования и энергетических трасс цех был сдан в эксплуатацию без крыши и бытовых помещений. Работали под открытым небом.
С четвертого квартала 1943 года надежно обеспечивались ремонтные работы на действующих доменных печах.
***
... В полдень эшелон с победителями прибыл в Семилуки. Снятый с рельсов пульмановский вагон стоял вместо вокзала. Тяжелые тучи обложили небо со всех сторон. Порывистый ветер, дождь. Землянский с Воронковым забежали в вагон укрыться от непогоды. Здесь духота, толкотня, все куда-то спешат. Собираются уехать туда, где картошку и хлеб можно купить или выменять. Голод заставлял покидать родные места.
Прекратился дождь. Землянский с попутчиком вышли на улицу, пожали друг другу руки и разошлись. Воронков стал дожидаться поезда, чтобы добраться до своего рудника. Землянский грустно задумался: куда идти? Приютили его знакомые.
На заводе действовали четыре цеха: первый, второй, третий и шамотный. Работали в половину мощности. Электроэнергии постоянно не хватало.
Вагонетки с сырцом подгоняли к сушилкам и туннельным печам вручную, с помощью ломика.
Заводской гудок, которого Землянский не слышал почти три года, поднял как сигнал тревоги. Наспех оделся, пожевал небольшую зачерствелую горбушку, выданную в продпункте на одной из железнодорожных станций, вышел из дома. После вчерашнего обильного дождя хлюпала грязь под ногами. На улице стояли подбитые немецкие танки. Один находился напротив заводской конторы. Тогда из брони этих танков делали боковины для шаровых мельниц.
Землянский знал, что еще рано, в конторе никого нет, старался идти неспеша. А ноги его не слушались, сами прибавляли скорость. Вот он уже у дверей заводской конторы.
Учащенно бьется сердце. Робко стучит в дверь кабинета директора.
- Можно? - спрашивает разрешения.
- Заходите, - следует вежливый ответ.
За столом, обтянутым потертым сукном - немолодой мужчина плотного телосложения с высоким лбом мыслителя, большие карие глаза приветливо, гостеприимно смотрели на посетителя. С бритой головой был похож на легендарного красного командира, героя гражданской войны Котовского, фильм о котором Землянский не раз смотрел.
Родился Тихон Авксентьевич Фиткаленко за шесть лет до начала двадцатого века. Одиннадцатилетним пареньком пошел учеником на экипажную фабрику. В годы первой мировой войны его призвали в армию. После тяжелого ранения и долгого лечения в госпитале был признан непригодным к военной службе.
Но через три месяца он снова в армии. Теперь уже как слесарь-оружейник. После февральской революции его избирают членом полкового, затем дивизионного комитета. В то время у него зреют убеждения большевика-ленинца, вступает в партию. Записывается добровольцем в Красную Армию.
Молодой Советской республике нужны были идейные, убежденные специалисты, и в октябре 1922 года Фиткаленко становится студентом Всеукраинских курсов директоров в Харькове. На многих предприятиях пришлось работать. В марте 1938 года возглавил в Семилуках огнеупорный завод.
- С чем пожаловал, герой? - обратился к посетителю хозяин кабинета.
- Какой я герой? - последовал досадный ответ. - Вместо наград - нашивка о ранении.
- Как говорят, закончился бой. Город взяли. Одним ордена, другим медали, а мне ничего не дали. Так, что ли, солдат? Но ты не горюй. Не одни только герои фашистов одолели. Из каждого выстрела складывалась победа, как из каждого отдельного кирпича строится здание. Правда, одни кладут его побыстрее, другие помедленнее. Скажи, что за нужда тебя привела сразу ко мне, а не в отдел кадров?
- Негде жить.
- Чем занимался на фронте?
- Командовал взводом.
- Пойдешь в третий цех мастером. Не скрою, будет нелегко, там одни женщины. Начальник - хороший организатор, но слабохарактерный. Не может равнодушно смотреть на вдовьи слезы. Опирайся на поддержку секретаря партийного бюро, она женщина властная. Думаю, втроем выдержите. Как отремонтируем барак – дадим тебе отдельную комнату.
В хорошем настроении Землянский покинул кабинет директора.
Третий цех выпускал доменный кирпич. История завода неразрывно связана с историей освоения доменного припаса.
В первой пятилетке развернулось строительство крупнейших в стране и мире металлургических заводов с большими по тем временам объемами доменных печей – до 1700 кубометров каждая.
В 1929 году началось строительство Магнитогорского и Новокузнецкого металлургических комбинатов. Первые домны здесь были задуты уже в 1932 году. В 1930 году было начато строительство металлургического завода "Азовсталь", первая домна была задута в 1933 году. На год позже вступила в строй первая домна на Новолипецком металлургическом заводе, начатая строиться в 1931 году.
Развивалась металлургическая промышленность, вырастали новые заводы, страна нуждалась в высококачественном огнеупорном доменном припасе. Однако отечественная промышленность в ту пору, в том числе Боровичский комбинат огнеупоров, Часов-Ярский шамотный завод и другие ни по качеству, ни по количеству удовлетворить потребность в доменном припасе не могли. Для строительства доменных печей Магнитогорского и Новокузнецкого металлургических комбинатов приходилось покупать доменный кирпич за золото за рубежом - в США, Чехословакии, Германии. Встал вопрос об организации производства доменного кирпича на вновь построенном Семилукском заводе. Сырьевая база завода давала возможность выпускать высокого качества доменный припас в достаточном количестве.
Первая попытка наладить производство доменного кирпича в цехе № 1 была предпринята в 1932 году. Однако оборудование, технология, печные агрегаты долгое время не обеспечивали изделию нужного качества. Огнеупор получался с большой пористостью, низкой механической прочностью и другими дефектами и был ограниченно пригоден для строящихся доменных печей.
По предложению Келлера, сотрудника Ленинградского научно-исследовательского института, было организовано производство доменного кирпича в цехе № 2 на основе новой, разработанной им технологии с применением низкожженого шамота с водопоглощением в пределах 18-20 процентов. Кирпич получился очень высокой механической прочности, низкой пористости, высокой температуры начала деформации под нагрузкой.
По этим показателям кирпич был самым подходящим для футеровки доменных печей, но из-за больших отклонений в размерах и форме нуждался в дополнительной шлифовке. Был организован цех шлифовки, установлено несколько шлифовальных станков. Процесс производства такого кирпича получился очень дорогим и малопроизводительным и просуществовал недолго.
По предложению Глебова, одно время работавшего главным инженером завода, затем сотрудником Ленинградского научно-исследовательского института, в цехе № 3 были установлены несколько импортных прессов типа "Интернационал". Глебов совместно с работниками завода Литвиновичем, Савкевичем и другими разработали новую технологию доменного припаса из глины ЛТ-1 с добавкой в связку часов-ярской глины марки Ч-1. Эта технология обеспечила производство доменного кирпича, который мог использоваться для футеровки лещади, горна, доменных печей любого объема.
Качество доменного кирпича — вот что мучило всех: от рядового производственника до руководителя предприятия. Лишь сорок процентов изделий, от силы пятьдесят, выпускалось первым сортом. Много было брака. Начнешь выгружать из печи кирпич - смотреть тошно. Кирпич то запаренный, то треснутый, то ошлакованный, то деформированный. А внешний вид? Какой-то бурый цвет кирпича, будто облитый томатным соусом. В чем причина? Специалисты сходились на одном: плохая тяга. Одна за другой - для каждого горна в отдельности - на северной стороне корпуса выросли три кирпичные трубы. Но положение не менялось, и начальники третьего цеха по очереди «вылетали в трубу», как с горечью шутили товарищи.
- Теперь мы строим новую, большую, сразу на пять горнов, - говорил Фиткаленко начальнику цеха Демиденко.- Смотри, не вылети в эту... большую трубу, как до тебя другие начальники этого цеха вылетали.
Ростом Демиденко не удался. Зато природа не обидела Бориса Афанасьевича остроумием, быстрой реакцией, смелостью. Он сказал:
- Тихон Авксентьевич! Для меня эта труба будет слишком велика. Ее нам хватит на двоих.
И посмотрел на директора. Фиткаленко - синий костюм, широкие плечи, гладко выбритая голова - сидел невозмутимо. К демиденковским шуткам, видимо, он давно уже привык. С того дня окружающие глядели на Демиденко как на человека, оказавшегося на льдине. Вот он, худощавый, с черной бородкой, рядом с тобой, а помочь нельзя. И течение с каждым мгновением относит его все дальше и дальше от берега.
- Обидно: снимут с работы, и не будешь знать, за что. Другое дело - ты действительно виноват, — говорил всем Борис Афанасьевич.
- А ты попробуй произвести обжиг в кольцевой печи, — сказал ему однажды Лобанов, заведующий цеховой лабораторией.- Бракованного сырца - смотри - навалом.
Демиденко задумался. А почему бы и не попробовать? Скромный, не выскочка, Александр Иванович попусту говорить не станет. Недавно они вдвоем такое рацпредложение внедрили - все ахнули. Лобановская идея донельзя простая, а эффект экономический - огромный! Может быть, и этот совет дельный. Разница очень большая: в гофмановской печи (другое название кольцевой печи) обжигают шамот генераторным газом, а кирпич в горнах - углем.
- Попробую! - решил Борис Афанасьевич и тут же распорядился: две - три вагонетки бракованного сырца отвезти не на бегуны и дробилки, а в кольцевую печь.
И с нетерпением стал ждать результата эксперимента. Время же текло мучительно медленно. А когда пришел желанный час, не поверил своим глазам. Кирпич, уложенный «елочкой», отливал золотистым цветом. Немедля приказал: отправлять в кольцевую печь все прессуемые изделия.
- Риск - благородное дело! - сказал он вслух самому себе. Потом про себя: «Во всяком случае, буду знать, за что понесу наказание».
В этот день рабочие посадили в гофмановскую печь пятьдесят тонн сырца всех четырех марок.
Оперативное совещание Тихон Авксентьевич начал со стандартного осведомления: сколько выпущено доменного кирпича?
- Процентов семьдесят, - нехотя ответил Демиденко.
Все посмотрели на начальника третьего цеха. Фиткаленко налил из графина в чайный стакан газированной воды. Все поняли: директор волнуется. В кабинете установилась тишина.
- Мне не до шуток! - взмахнув массивным кулаком, воскликнул Фиткаленко.
- А я и не шучу. Семьдесят процентов, - спокойно сказал Демиденко.
- Что случилось? В каком горне?
- Не в горне. В кольцевой.
- Как?
Совещание перенесли. Директор решил увидеть все своими глазами.
В третьем цехе Фиткаленко побывал всюду: в печном переделе, на сортировке, в лаборатории. Все правильно! Все технические показатели высокие. Сортность достигла восьмидесяти процентов, а не семидесяти, как докладывал Демиденко. А Д-1, небольшие прямоугольные изделия, вышли из печи почти без брака.
Тихон Авксентьевич попросил Демиденко переконструировать старую, остановленную на ремонт печь. И Борис Афанасьевич усердно принялся готовить чертежи. Высококачественный кирпич, как хлеб и вода, был нужен строителям домен Урала, Криворожья, Сибири, липецкой Магнитки.
В 1940 году цех обеспечивал доменным припасом фактически все строящиеся доменные печи и те, которые капитально ремонтировались в нашей стране. Доменный кирпич, сделанный на Семилукском заводе в то время, не уступал импортному.
В первые годы после войны особенно возросла потребность в доменном припасе. Он требовался для восстановления домен юга России.
Допоздна засиживались у начальника цеха секретарь партийной организации Тимохина и мастер Землянский. Втроем обсуждали, как начинать завтрашний день.
Машины, очищенные от мусора, работали плохо. Электроэнергии не хватало. Случалось, среди ночи в работающем цеху наступали вдруг сплошные потемки. На людях загоралась одежда - такие были температуры в горнах. Глину подвозили на лошадях подростки. Два брата, Витя и Сережа Кузнецовы 13 - 14 лет. Они успевали обеспечить брикетный отдел глиной.
Конный двор тогда считался главным цехом завода. Все структурные подразделения и участки предприятия соединялись между собой узкоколейками. Ширина колеи была 60 сантиметров. По таким путям, естественно, паровоз не пройдет, поэтому использовались лошади. Они работали по всему заводу. Даже между печами они возили вагонетки с обожженным кирпичом. Больше всего приходилось возить изделий на склад готовой продукции.
В цехе Землянский встретился с главным энергетиком завода. Водопьянов отчитывал электрика:
- Это из-за тебя сегодня ночная смена вместо работы в жмурки играла. Не знаю, чему вас только учили?!
- Я думал… - заикаясь от волнения, оправдывался курносый, с детским лицом парнишка.
- Индюк тоже думал и в суп попал...
Увидев Землянского, Водопьянов отпустил электрика, потом спросил:
- Это, случайно, не из твоих воспитанников?
- Начинал учиться в ремесленном на нашем заводе. Заканчивал в эвакуации.
- Да, и мы сами такие были, - как бы извиняясь, продолжал Водопьянов.- Когда приехал на преддипломную практику, тоже не знал, где какой рубильник включить, заканчивал пятый курс института.
Люди возвращались из эвакуации и с фронта.
В конце лета к Землянскому зашел друг детства, одноклассник Колька Снегирёв, немного прихрамывал после ранения. Из одноклассников один он остался в живых. Война как одуванчиков сдувала ребят, до замужества девушки оставались вдовами.
Выпили, вспомнили детские годы, своих учителей, рассказали друг другу, где кто воевал.
- Пойдем, Саша, прошвырнемся, на людей посмотрим, себя покажем, - предложил Колька, - грешно сидеть в такой вечер дома.
По армейской привычке надраив до блеска сапоги, друзья направились на центральную улицу Ленина. После трудового дня здесь собирались жители поселка, чтобы пообщаться друг с другом.
Теплый вечер, пьянящий свежий воздух после дождя поднимал настроение в ожидании чего-то хорошего. Группами, парами, иногда и в одиночку гуляющие шли из одного конца в другой конец улицы. Землянский и Снегирев на небольшом расстоянии следовали за двумя девушками. Фигура одной из них показалась Землянскому знакомой. Хотелось обогнать, заглянуть в лицо.
Выручил голос друга с привычной его шуткой:
- Саша! Вот крайняя хороша!
Девушки, как по команде, обе повернулись.
Взгляд Землянского встретился с темными красивыми глазами.
- Саша! - услышал радостный голос.
- Зина!
Немного смущенные, они пожали друг другу руки. Подошел Снегирев.
- Девушки, вы сзади даже красивее, чем другие спереди.
- Давайте знакомиться, - предложил Землянский. – Мой одноклассник, Николай
- Это Таня, - представила свою спутницу Зина.
Маленькую, стройную, с нежными голубыми глазами. Она выглядела так молодо, что только паспорт определил бы ее возраст.
- Тебе везет, Зина, ты уже нашла себе пару, а я все одна и одна, - с грустной задумчивостью посетовала Таня.
- Напрасной кажется молодость без подруги и мне,- согласился с ней Николай. - У меня опасный возраст: для молодых я стар, для старых молод. Я одинок, как месяц на небе. Кстати, твоей маме зять не нужен?
Таня посмотрела на него и весело улыбнулась.
Землянский и Зина предались воспоминаниям.
- Знаешь, Таня, нам здесь делать нечего, мы лишние, - заявил Снегирёв.- Пока, за неимением хорошего мужичка, придется тебе вечер провести со мной.
Землянский с Зиной зашли в сквер, сели на скамейку. Деревья ласково шелестели листвой.
Она была рада, смеялась. Не пряча своих счастливых глаз, прильнула к нему, томно и ласково пропела:
- Саша, ты помнишь наши встречи?
Он обнимал её влюбленным взглядом, немного волнуясь, говорил:
- Помню, Зинок, наверное, никогда не забуду. Эти годы, когда ложился спать, хотелось видеть тебя во сне. Ты знаешь, самое главное в жизни - мне с тобой хорошо. Если бы не ты, я не был так счастлив и жил бы не любя.
Начались дорогие сердцу воспоминания...
…Землянский приехал из техникума на летние каникулы, в сквере на скамейке увидел девушку с книгой. Застеснялся первым заговорить с ней. Землянский был нежен и робок в любви. Первой заговорила девушка, она держалась непринужденно:
- Садитесь, сейчас я ухожу.
Стала подниматься и уронила книгу. Наклонилась, чтобы поднять, Землянский поспешил помочь. Их взгляды встретились. У женщины и вина есть сходство: кружат голову. Она была миловидна, завораживали большие глаза. Красота околдовала его сладким безумием, стал пленником прекрасных глаз. Кажется, влюбился, говорил ему внутренний голос.
Нежно пожал ее руку, робко предложил:
- Побудьте еще немного.
Она слышала его учащенное дыхание, в голосе чувствовалось волнение.
Скромность незнакомца понравилось ей.
- Я не тороплюсь, давайте посидим.
Так состоялось их знакомство. Первые свидания проходили без поцелуев. Потом пришла любовь и к Зине. Землянский благодарил судьбу, что свела его с Зиной. Время сладких свиданий длилось недолго, их прервала война. Землянского областное управление трудовых резервов направило в Астрахань. Зина вместе с оборонным цехом эвакуировалась в Сибирь. Разъехались, не попрощавшись.
***
