Главная - Наш город - Люди и годы - Федор Чирков. Городок на Дону

Я родился в один день с Пушкиным. Появился на свет в тот год, когда Есенин ушел в мир иной. Далекая родня Максима Горького.

Отец Иван Федорович - мещанин. Мать Анна Михайловна - дворянка. «Мещанин во дворянстве».

В то время такое социальное происхождение сулило мало  хорошего. Было модным выдавать себя потомком угнетенных царским режимом. В автобиографии писал: отец- матрос, дослужившийся до капитана. Мать - дочь сельского батрака – домохозяйка.

Отец имел в Балахне Нижегородской губернии небольшую бакалейную лавку. Постоянным покупателям давали товары в долг. В праздничные дни накрывали для них стол, их ребятишек угощали сладостями.

Отец был младшим в семье. Наследство обычно переходило старшим. Заботясь о своем будущем, он поступил в реальное училище, получил специальность судоводителя. Начал службу третьим помощником капитана.

В царской России население в большинстве было неграмотным и специалисты ценились на вес золота. Позже отец рассказывал: к нему, восемнадцатилетнему юнцу, был приставлен матрос, который стирал, гладил, убирал в каюте: утром приходил, чистил штиблеты, ставил самовар, потом будил:

- Вставайте, барин, на вахту.

Мать была из небогатого дворянского рода  города Крапивны Тульской губернии. Их небольшое поместье соседствовало с имением Льва Николаевича Толстого.

Вся жизнь Толстого связана с жизнью этого уездного города. Весной 1861 года Лев Николаевич был избран на должность мирового посредника по 4 участку Крапивинского уезда. Многие крестьяне обращались к нему с жалобами на помещиков, и почти всегда он их решал дела в пользу крестьян

Мать рассказывала о забавных историях, происходивших с великим писателем. В крестьянской одежде его часто принимали за мужика.

Как-то летом Толстой поехал в Москву. Сел в вагон. Вслед за ним вошла чопорная дама с болонкой. Отправка поезда почему-то задержалась, писатель решил перекусить. Достал селедку, разложил ее на газете, стал по-мужицки есть.

- Фу, развонялся рыбой, - заворчала дама. - Закусите чем-нибудь другим. Хотите, пирожка дам?

Толстой не обращал внимания, продолжал есть, что крайне возмущало даму.

- Раз так... - вспылила она и выкинула в окно селедку.

Писатель, недолго думая, выбросил в окно собачку.

Дама в истерике выскочила из вагона и вернулась не только с собачкой, но и с полицией.

Блюстители порядка составили протокол. Прочитали Толстому.

- Дедушка, - обратился к писателю один из стражей порядка, можешь как-нибудь расписаться?

- Могу, - нарочито неуверенно ответил виновник происшествия.

«Граф Толстой» - прочитал полицейский, у него глаза на лоб полезли.

Часто можно было видеть соседа на крылечке своего дома. Он напевал: «Тарам - бумбия, сижу на тумбе я, и очень весел я, и ножки свесил я». Мать вспоминала слова Толстого, когда он говорил: «Проклинаю тот день, когда задумал писать роман «Анна Каренина». После кончины великого писателя американцы хотели купить за большие деньги его мозг для изучения, но жена писателя не дала согласия.

Наша семья состояла из семи человек: отец, мать, четверо сыновей и дочь.

Во время навигации младших не брали на пароход, оставляли у родственников. С весны до поздней осени я жил в Канавино, у Кашириных.

У моей крестной, тети Дуси, не было детей, и она во мне души не чаяла.

Два сына деда Каширина, Яков и Михаил, позже разделились. Дом с красильней отошел Якову. Михаил переехал в Канавино. Родственную связь поддерживали с потомками Михаил. Отец мой - внучатый племянник бабушки Горького.

Когда отца назначили инспектором судоходного надзора, мы переехали в Астрахань. В тридцатых годах решили навестить Нижний Новгород. Сели на пассажирский пароход “Петр Чайковский”. Капитан, близкий знакомый отца, выделил нам просторную каюту во втором классе. Пассажирский пароход шел медленно, останавливался у каждой пристани.

Я часами сидел на палубе, любовался живописной красотой берегов. Пейзаж постоянно менялся. Проплывали города, села, изумрудные пойменные луга, темные стены лесов, возвышенности. Особенно запомнились лесистые Жигулевские горы, чем-то похожие на Крымские. По преданию, здесь было когда-то давно Хвалынское море.

В полдень прибыли в Нижний Новгород. Жарко светило солнце, у причала толпились с цветами встречающие. В воде играли солнечные блики, стайками у деревянного корпуса пристани суетились серебристые мальки, скрипел трап, матросы, подталкивая, поторапливали пассажиров.

Широкие улицы города, вымощенные булыжником, щедро отдавали накопившееся тепло. Мы перешли по мосту на левый берег Оки, направились к двухэтажному деревянному дому, находившемуся недалеко от набережной. Поднялись на второй этаж, постучали в обитую дерматином дверь.

С приветливой улыбкой нас встретила тетя Дуся, глаза ее светились радостью. Не здороваясь, сразу бросилась ко мне.

- Мой любимый крестник приехал, сначала не узнала тебя, - запричитала тетя Дуся, - когда маленький был, называл меня «мама кьешная»!

Я этого не помнил, прошло около десяти лет, тогда мне было два - три года. Конфузился, пытался вырваться из назойливых объятий.

Появился дядя Костя, муж крестной, высокий, худощавый, с аккуратно подстриженными усиками.

- Хватит миловаться, самовар стынет.

У волгарей принято встречать гостей самоваром. Сначала чай, потом - выпивка, закуска.

Вошли в просторный зал. Посреди комнаты, на большом столе, покрытом белой скатертью, тихо кипел никелированный самовар, клейменный оттисками медалей. Перед чашками на блюдцах - розетки с ароматным вареньем. В плетеных вазах высились румяные плюшки. Крестная ухаживала с упоением.

- Ешь, дорогой крестник, специально пекла эти плюшки для тебя.

Взрослые говорили о прошлом.  Недовольны были тем, что Нижний Новгород переименовали в Горький. Сетовали, что писатель в своей книге «Детство» изобразил деда деспотом - а таким, по их мнению, он не был. Дядя Костя показал фотографию, где они запечатлены у гроба Алексея Максимовича. На похороны приехали в сопровождении работников НКВД.

Дядя Костя поведал нам, что Чехов был у Алексея Максимовича любимым писателем.

Горький говорил: кто прочитал всего Чехова, стал в полтора раза умнее.

Произошел забавный случай. О нем даже писала газета «Правда». К писателю обратилась десятиклассница помочь написать  сочинение:  « Драматургия в творчестве Чехова» Алексей Максимович выполнил просьбу. Сочинение получилось по объёму в два раза меньше положенного. Ученица получила двойку.

Узнав об этом, Алексей Максимович хранил спокойное молчание. Горький  улыбался в свои пышные усы. В душе негодовал, что педагоги - рабы инструкции, боятся нарушить ее даже на одну букву.

- После смерти Алексея Максимовича, - рассказывала тетя Дуся, - стали создавать музей, собирать экспонаты. Пришли ко мне, попросили что-нибудь из вещей, побывавших в красильне деда. Была юбка, совсем новая и сшитая из материи, которая не чета нынешней. Разве сравнишь с сукном, что было, и теперь? Вместо юбки, побывавшей в красильне деда, отдала поношенную юбку, купленную год назад в магазине.

- Что случилось с твоим братом Сергеем? - спросил отец про моего крестного у дяди Кости, - от него давно не было известий.

- Знаешь, он еще в детстве хулиганистым был, все мальчишки в Канавино его боялись. И когда вырос, не остепенился. Любил поскандалить, подраться. В одной пьяной компании ему отбили легкие.

Как он говорил: «вначале было слово... потом драка».

Стал харкать кровью и умер.

Покойник любил технику. Хорошо разбирался в электричестве, лучше всякого монтера. Тогда электричество было в диковинку. В редких домах горели лампочки.

Как-то на день рождения пригласил нас купец. В разгар торжества потух свет. В доме засуетились, стали зажигать свечи, хотели даже послать за монтером в дальний конец города. Купец сказал посыльному: «Сколько запросит - не торгуйся».

- Может, сами сделаем?- предложил Сергей.

С недоверием посмотрели на чудака гости. Один из них съязвил:

- Ты, браток, о том, что есть электричество, только в этом доме узнал.

- Давай поспорим, - парировал Сергей, - плюну, дуну, и свет загорится?

- Поспорим, - последовал ответ. Назвал крупную сумму.

Сергей, для пущей важности, почесал затылок, сказал:

- Многовато… Ладно, где наша не пропадала!

С важностью посмотрел на присутствующих: будьте, мол, свидетелями в нашем споре. Вывернул из предохранителя пробку, намотал на нее проволоку, плюнул, дунул, поставил пробку на место. Свет загорелся. Хозяин обрадовался, дал еще денег от себя.

После чаепития детям предложили пойти прогуляться. Стали готовиться ко второму этапу гостеприимства. Стряпали закуски, разливали в графинчики хмельное.

Дверь в зал была приоткрыта, я услышал голос отца. Он спрашивал, правда ли, что сына Горького Максима отравили враги народа?

Убедившись, что дети ушли, дядя Костя, побыв немного в грустной задумчивости, поведал о печальном событии в жизни писателя.

В тот год поздно пришла весна. Даже май встречал утреннюю зарю морозами. Сын с друзьями пошел на охоту. Но какая охота без выпивки? Прежде чем подстрелить дичь, пропустят по рюмочке для согрева и бодрости.

После охоты начинают друг другу рассказывать охотничьи байки, опять пьют, чуть тепленькими приходят домой. Но он не пришел. Думали, что Макс, так называли сына Горького, заночевал в охотничьем домике.

Утром обнаружили его спящим в саду на скамейке.

К дому Горького примыкал сад, где росли клены, липа, сирень. Писатель здесь прогуливался, ухаживал за цветами. Вечером еще была плюсовая температура, ночью подморозило. Макс сильно простудился. Врачи определили тяжелую форму воспаления легких. Положение больного ухудшалось с каждым днем, держалась высокая температура, бредил, впадал в забытье.

Усталые домочадцы с тревогой смотрели друг на друга. Дни и ночи проводили у постели больного, организм которого вел тяжелую, безуспешную борьбу со смертью. Невыносимо долго тянулась ночь, надежды на спасение оставалось все меньше и меньше. Неотвратимо надвигалась катастрофа. Стоя у постели умирающего сына, Алексей Максимович поправлял подушку. Слезы текли, как у капризного ребенка. Каждая слеза, словно расплавленный свинец, капала на душу.

Внезапно Горький стал молиться. Молился без надежды в сердце.

- Господи, Господи, чем я тебя прогневил, за что ты меня так жестоко наказываешь? – шепотом, плачущим голосом повторял Алексей Максимович, - лучше бы взял мою жизнь, она мне не очень нужна, я успел сделать все, что мог.

Он вспомнил посланное из Италии письмо Максу: «Ты уехал, а цветы, посаженные тобою, остались и растут. Я смотрю на них, и мне приятно думать, что мой сынишка оставил на Капри нечто хорошее: цветы, мысли, славные воспоминания о тебе, легка и приятна была бы твоя жизнь...»

Теперь эту жизнь безжалостно отнимал тяжелый недуг.

Человек может пройти все, огонь и воду, только не испытания одиночеством, самый большой страх- это потерять любимого человека.

Грустно светало, приближался новый день. Откуда-то доносились звонки раннего трамвая. За окном плакала музыка дождя, который пришел вместе с оттепелью после холодов. Падали крупные капли с небес на еще не отогретую весенним теплом землю. Казалось, дождь оплакивал вместе с писателем умершего сына. Смерть Макса глубокой печалью сразила домочадцев.

После Нижнего Новгорода наша семья отправилась в Балахну, к брату отца.

***

Мать поехала в Подмосковье к своему брату, в военный лагерь артиллерийского училища, взяла и меня. Прибыли ночью. На контрольно-пропускном пункте у нас проверили документы, затем проводили к домику, где жил дядя Вася. Часовой, стоявший на крыльце, доложил о нас.

Вышел среднего роста мужчина с портупеей через плечо. Величественная осанка подчеркивала его прошлое офицера царской армии.

- Как дела, богатырь? - обратился ко мне.

Богатырем называл он меня потому, что я в сорочке родился, весом в пять килограммов.

- Наверное, проголодался? Сейчас чего-нибудь сообразим.

Послал красноармейца на кухню. Несмотря на поздний час, принесли два котелка вкусной горячей каши. Меня уложи спать, сами на веранде занялись разговором.

Я слышал, как дядя Вася говорил о проблемах с воспитанием сына.

- Избаловала его женушка, у меня не было времени им заниматься.

Выдержав небольшую паузу, продолжал:

- На службе нормально, замещаю начальника учебной части. Пока не напоминают о социальном происхождении. На учении курсанты показали хорошие результаты. Присутствовал заместитель наркома обороны маршал Тухачевский, наградил меня именным оружием.

- Все забываю тебя спросить,- обратилась к дяде Васе мать, - как  встретили тебя подполковника царской армии, большевики?

- Хорошо. Комиссар сказал: «Нам не важно, какое у вас прошлое, важно, чтобы у вас было будущее». Наш дядюшка Федя опять преподает в горном институте, пишет научные труды. Если бы не случай, по сей день махал бы метлой.

Горный институт посетила иностранная делегация. Сопровождал ее молодой замдекана, бывший партийный работник, ни бельмеса не понимавший в горном деле. Иностранцы с недоуменными улыбками слушали экскурсовода. Товарищ из Моссовета, чтобы не опозориться, предложил гостям пойти перекусить, после продолжить экскурсию.

- Что, поумнее никого не могли найти? - сделал он замечание ректору.

- Исправимся, - виновато ответил ректор. - Есть на примете дворник, кажется, бывший профессор, дворянин. Во время революции его, как и всех буржуев, привлекли к трудовой повинности. Дали в руки метлу, он по сей день с ней не расстается.

- Что думаете, - возмущался представитель из Моссовета, - метлой он больше пользы принесет? Прошу вас заставить его заняться непосредственно своим делом. На первых порах поручите провести ему экскурсию с иностранцами.

- Как поживает наша двоюродная сестра Шура? - поинтересовалась мать.

- Работает секретарем директора в институте международных отношений. Перед моим отъездом в лагерь была у нас. Рассказала анекдот из жизни советских дипломатов.

Приезжает народный комиссар иностранных дел Литвинов за рубеж. В отеле велит портье разбудить его в семь часов утра. Утром служащий в гостинице подходит к номеру наркома. Несколько минут стоит в замешательстве. Не знает, как обратиться к постояльцу: «господин» у них не принято. Товарищ? Какой я ему товарищ, он министр, а я всего лишь мелкий служащий... Наконец решился, вспомнил слова из «Интернационала»: «Вставай, проклятьем заклейменный»!

Жизнь смяла дядю Васю. Тухачевского обвинили в участии в организации военнотроцкистского заговора и шпионской работе против СССР в пользу фашисткой Германии. После суда и расстрела маршала Тухачевского нарком обороны Ворошилов и нарком внутренних дел Ежов подписали совместный приказ по Вооруженным силам СССР. В нем утверждалось, что в СССР и, особенно, в Красной Армии врагами создана разветвленная сеть шпионов различных государств. Отсюда вытекало требование: "Все, кто как-то связан со шпионами, должны сдаваться, а те, кто что-то знает о шпионской деятельности - донести".

Нашлись такие фискалы в училище. По ложному доносу о связях с Тухачевским дядю Васю арестовали.

Раскрытие органами НКВД во второй половине 30–х годов так называемой «антисоветской троцкистской военной организации» явилось полной неожиданностью для советских людей. Привыкших видеть в Тухачевском и других военачальниках прославленных полководцев Красной Армии. Их  имена были известны каждому.

Изучение документальных материалов, хранящихся в партийных и государственных архивах, а также опрос лиц, причастных к событиям тех лет, позволили установить, что дело по обвинению Тухачевского и других военных сфальсифицировано, а признания обвиняемых на следствии получены от них недозволенным путем. Обвинения в преступлении является ложными, и базируются лишь на противоречивых показаниях арестованных, навязанных им работниками НКВД преступными методами проведения следствия по делу.

Тухачевский Михаил Николаевич родился в дворянской семье. С 1918 года в Красной Армии. После гражданской войны принимал деятельное участие в проведении военной реформы. Был начальником военной академии РККА. Начальником генерального штаба. Начальник Вооружения РККА, первый заместитель наркома обороны, начальник управления боевой подготовки. Сыграл большую роль в техническом перевооружении Красной Армии, изменении организации структуры войск, в развитии новых родов войск: авиации и воздушно- десантных войск, в подготовке командного и политического состава. Был инициатором создания ряда военных академий, подчеркивал необходимость готовить армию к длительной затяжной войне.

Маршал был на вершине славы. Военные подвиги заместителя наркома обороны позволили ему сделать головокружительную карьеру, какой до него не знал ни один из руководителей Красной Армии. Когда было учреждено звание маршала, он был самым молодым военачальником, удостоенным этого звания наряду со своими старшими коллегами Ворошиловым, Буденным, Егоровым и Блюхером.

К своему несчастью, Тухачевский утвердился как сторонник превентивной войны против нацистской Германии. Он придерживался трех гипотез в отношении развития международной обстановки: или Гитлер начнет наступление на Запад, или он атакует в первую очередь Советский Союз, или же СССР и Запад возьмут на себя инициативу по разгрому Гитлера.

Гитлер поклялся любой ценой ликвидировать Тухачевского. Ему объяснили, что уничтожение группы Тухачевского повлекло бы радикальную чистку в высшем командовании Красной Армии, боевая мощь будет тем самым сведена к нулю.

В Берлине были сфабрикованы документы, доказывающие контакты Тухачевского с Вермахтом. Существует версия, будто «дело на Тухачевского» подбросил Сталину Гитлер через тогдашнего президента Чехословакии Бенеша.

Репрессии нанесли страшный урон Красной Армии, обескровили ее кадровый состав. Когда Гитлер готовился к нападению на СССР, он без обиняков говорил об уничтожении советских военных кадров, заявил о том, что это был благоприятный для Германии фактор.

«С русской армией можно не считаться как с военной силой, ибо кровавые репрессии подорвали ее дух и превратили в инертную машину» - писал немецкий фельдмаршал фон Бок.

В конце сорокового года отец с матерью вернулись из Москвы. Когда знакомые их спрашивали, что нового в столице, они отвечали: скоро будет война.

Утро 22 июня 1941 г. выдалось солнечным, воскресный день обещал быть жарким. Мы пошли на базар торговать скудными пожитками.

Весной в этом году отец вместе с начальником порта и министром водного транспорта  поехали на речном трамвайчике посмотреть, в каком состоянии находятся причалы местного сообщения. Зашел разговор о пассажирских перевозках. Отец не соглашался с министром, отстаивал свою точку зрения. Министру это не понравилось, но он не подал виду, а после поездки приказал отправить отца на пенсию. Ему было около шестидесяти лет.

Пенсию назначили мизерную, а семья большая - семь человек, мать не работала.

Пришлось продавать все, без чего пока могли обходиться. С небольшой выручкой пришли домой. Включили репродуктор.

По радио выступал Молотов, из его краткой речи страна узнала о нападении Германии на СССР. Началась война. Войну с фашисткой Германией ждали, но не предполагали ее внезапность.

В 1939 году был принят Закон о всеобщей воинской повинности. Создавались трудовые резервы, которые позволили стране, когда ее большая часть находилась в оккупации, обеспечить армию всем необходимым для битвы с врагом. К станкам становились вместо ушедших отцов и старших братьев не просто мальчишки, а квалифицированные рабочие.

Война началась без объявления. Внезапность в руках противника - тоже оружие, оружие мощное, грозное, приносящее, как правило, в первое время успех.

В своих мемуарах немецкий генерал Гудериан писал:

«21 июня я находился в передовых частях моих корпусов, проверял их готовность к наступлению. Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях... Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками. Работы по укреплению берега едва продвинулись за последние недели.

Перспективы сохранения момента внезапности были настолько велики, что возник вопрос, стоит ли при таких обстоятельствах проводить артиллерийскую подготовку в течение часа, как предусматривалось приказом. Только из осторожности, чтобы избежать излишних потерь в результате неожиданных действий русских в момент форсирования реки, я приказал провести артиллерийскую подготовку в течение установленного времени».

***